IBERIANA-2 – იბერია გუშინ, დღეს, ხვალ

• Папаскири- Аб­ха­зия в XVI–XVII

• Abkhazia-აფხაზეთი

 

Зураб Папаскири

доктор исторических наук,

профессор Сухумского государственного университета,

Председатель Абхазской организации Всегрузинского Исторического Общества им. Эквтимэ Такаишвили,

Лауреат государственной премии им. Гиоргия Шарвашидзе

ЭТНОДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ, ПОЛИТИКО-ГОСУДАРСТВЕННЫЙ И СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНЫЙ ОБЛИК СОВРЕМЕННОЙ АБХАЗИИ В XVI – XVIIВВ.

Этнодемографические изменения. XVI-XVIII вв. наи­бо­­­лее сложный период в истории нынешней Абхазии. Сло­ж­ность данной эпохи заключается в том, что в это время, Аб­ха­зия из высокоразвитого феодального региона, где процветала христианская культура и книжность начала резко отставать от остальных областей Грузии и, за короткий срок, превратилась в отсталую страну с примитивным патриархальным хозя­й­с­т­вом и реанимированными языческими верованиями. Пись­ме­н­ные ис­точники, как грузинские, так и иноязычные, чётко за­фи­кси­ро­вали изменения, произошедшие в общественной и культурной жизни Абхазии. Особенно наглядно об этом свиде­те­льствует «Мц­небаи сарджуло» («Каноническая заповедь») со­ставленная в 1470-1474гг в связи с избранием Иовакима «аб­­ха­з­ским» т.е. западногрузинским католикосом.

В этом документе прямо указывается что «абхазы вовсе ото­шли от христианства и отступили от заповедей Христа».[1] По словам католического миссионера Арканджело Ламберти – жи­вшего долгое время в Западной Грузии (XVIIв.) – абхазы также как аланы, черкесы, джики и карачаевцы только на сло­вах являются христианами, а на самом деле, и по вере и по поступкам они далеко не христиане.[2] Другой миссионер – Джо­ванни да Лука, также отмечает, что абхазы хотя и хри­с­ти­а­не, но не соблюдают христианские обряды. Он же подчё­р­ки­ва­ет, что абхазы живут в горах до Черкесии, и что в их стране нет го­родов и их образ жизни такой же, как у черкесов.[3] В XVIIIв. Гюльденштедт также заметил, что по образу жизни аб­­хазы бо­лее других похожи на черкесов, и что они в осно­в­ном зани­ма­ются скотоводством.[4] О близости абхазов с северо­ка­вказским гор­ским населением: (аланы, джики и т.д.) пишут также Ар­кан­джело Ламберти[5] и Вахушти Багратиони.[6]

На основании этих и других материалов, в историог­ра­фии совершенно обоснованно, стали связывать изменения в со­­циально-экономической и культурной жизни Абхазии с оп­ре­делёнными демографическими изменениями, которые про­и­зошли в крае в позднем средневековье, в частности с но­вым наплывом горских племён. Просачивание горцев на рав­ни­ну, как известно, имело место и раньше. Более того, воз­мо­ж­но, что этот процесс никогда и не прекращался, однако, в ус­ло­виях си­ль­ной государственной власти и государственного пра­вопо­ряд­ка грузинское феодальное общество безболезненно сп­рав­ля­лось с натиском первобытности. Горцы постепенно вжи­ва­лись в общегосударственную социально-экономическую си­с­те­му и становились органической частью грузинского фео­даль­­ного об­щества. Но кардинально менялась ситуация, когда це­нт­ра­ль­ная власть была не в состоянии обеспечить государ­ст­вен­ный правопорядок на всей территории страны. В таких слу­ча­ях, из под контроля выходили, в первую очередь, горные рай­о­ны, где сразу же оживали первобытные устои. Первые сим­п­то­мы засилья горцев наблюдаются уже в XIIIв, когда в Вос­точ­ной Грузии появилась т.н. «овсская угроза». Однако, в I тре­ти XIVв. Гиоргию V Блистательному удалось положить ко­нец натиску овссов (осетин) и восстановить государст­ве­н­ный порядок в Шида Картли.

В Западной Грузии – активизация горских племён наб­лю­дается с конца XIVв. Главную угрозу в этом плане пре­д­с­та­в­ля­ли племена джиков-адыгов, которые начали наступать на Абхазское эриставство. Владетели Оди­ши-Мегрелии, которые в то время контролировали территорию современной Абхазии, были вы­ну­ждены наносить превентивные удары джикам и тем самым предотвратить их наступление вглубь Абхазии. Одна­ко эриставы Абхазии Шарвашидзе в своей борьбе против оди­ш­ских владетелей всё больше стали опираться на джиков и яв­но поощряли заселение территории Абхазского эриставства ро­д­ственными джико-абхазскими племенами. Эти «новые аб­ха­зы» по своему социально-культурному облику резко отли­ча­ли­сь от живших здесь до этого абхазов и создававших об­ще­гу­зи­нскую христианскую цивилизацию.

Обращая внимание на этот резкий разрыв в общест­ве­н­ной и культурной жизни абхазов в позднем средневековье, из­вестный гру­­зинский учёный П. И. Ингороква ещё в начале 50-х годов XXв. впервые высказал мысль о том, что абхазы («аба­з­ги», «ап­сили») раннего средневековья, сыгравшие веду­щую роль в со­здании Царства «абхазов» ставшим в послед­ст­вии, ге­ге­мо­ном общегрузинского государства, не могут быть пред­ка­ми апсуа-абхазов XVI-XVIIIвв. По его мнению «абаз­ги»- ап­си­лы»-«абхазы» были картвельскими племенами, а аб­ха­зы по­зднего средневековья представители адыго-абхазского эт­ни­че­с­кого мира, которые переселились в Абхазию с Север­но­го Кавказа в XVI-XVIIIвв.[7] Дан­ная точка зрения П. И. Ин­го­ро­ква не получила поддержку со стороны грузинских учё­н­ных. По­зи­ция официальной грузинской историографии была озвучена академиком Н. А. Бердзенишвили, который этому во­­п­росу по­с­вятил специальную статью.[8]

Отношение Н. А. Бердзенишвили к этническим проб­ле­мам Абхазии наиболее чётко изложено в его наблюдениях и обо­бщениях опубликованных в VIII томе «Вопросов истории Гру­зии», в вышедшем после смерти учённого.[9] Следует от­ме­тить, что в последнее время, некоторые грузинские исследо­ва­те­ли не совсем верно трактуют высказывания акад. Н. А. Бер­д­зенишвили и нередко объявляют его, чуть ли ни сподви­ж­ни­ком и единомышленником П. И. Ингороква (в этом особенно преуспел Г. Г. Гасвиани[10]). Однако со всей категоричностью мо­­­­­жно утверждать, что Н. А. Бердзенишвили, практически, ниг­де и никогда не говорил о принадлежности абхазов ран­не­го средневековья к картвельскому этническому миру.

В этом плане единственным исключением можно счи­тать лишь фра­г­мент из статьи «Маленькое замечание по боль­шо­му вопросу», публикация, ко­то­рой,[11] как известно, стала чуть ли не главным поводом ан­ти­гру­­зи­н­ского мятежа абхазов 1967 года.[12] В ней вроде бы допускалась возможность карт­вель­с­кого (этнического) проис­хо­ж­дения абхазов раннего сре­дне­ве­ко­вья. По мнению учёного при оп­ре­де­ле­нии этни­че­с­кой при­на­дле­ж­ности того или иного народа не следует прида­вать ре­ша­ющее значение языковому фактору. В этой связи, он в при­мер при­водил современных азербайджанцев. «По языку те­­пере­ш­ние азер­байджанцы, – пишет Н. А. Бердзенишвили, – чи­­стые турки, но ра­з­ве они являются турками по происхо­ж­де­нию? Кто может отрицать, что по сво­ему происхождению они, хотя бы напо­ло­ви­ну не кавказские «алба­н­цы»?[13]

Говоря же об абхазах, учёный обращает внимание на то, что этническая пестрота на территории Абхазии характерная для античного периода уже в «феодальный период истории Гру­зии» не наблюдается и, что в это время территория ны­не­ш­ней Абхазии состояла из независимых друг от друга эрис­тавств. «Среди них только одно называлось Абхазским» (ку­р­сив Н. А. Бердзенишвили). Оно охватывало территорию «от со­временного Нового Афона (Анакопия) до Капоети-реки (Бзы­­­­би), или до теснин Гагры». Тут же акад. Н. А. Бердзе­ни­шви­ли подчёркивает, что «для создания административной едини­цы феодальной эпохи исходным принципом был пле­мен­ной фактор».[14]

Из этих рассуждений, вытекает вывод, что Н. А. Берд­зе­ни­швили явно признавал этно-племенную индивидуальность на­селяющих Абхазское эриставство абхазских племён, хотя он не считал их более отдалёнными от лаз-иберов пле­ме­на­ми, чем сваны, месхи, эри. В связи с этим, учёный обращает вни­ма­ние и на древнегрузинскую традицию («Карлис цховреба»), сог­ла­с­но которой «Абхазское эриставство» территориально было час­тью страны-удела Эгроса. «Это предание, – пишет Н. А. Бе­р­д­зе­нишвили, – весьма достоверное свидетельство, как эт­­ни­че­с­ко­го родства племён Грузии, так и их культурно-ис­то­ри­чес­ко­го сотрудничества».[15]

Таким образом, акад. Н. А. Бердзенишвили в расс­ма­т­ри­­ва­емой статье, правда несколько гипотетический, но всё же до­пускал возможность этнического родства т.н. «древних аб­ха­зов» с картвельскими племенами (в других работах учё­но­го это не встречается). Несмотря на это, со всей категорич­нос­тью можно утверждать, что целью грузинского учёного бы­ло во­в­се не установление этнического происхождения абха­зов, а по­каз бесспорного факта, что «Абхазия культурно-ис­то­ри­че­с­ки ор­га­ни­ческая часть Грузии и, что абхаз в куль­турно-ис­то­­ри­чески (а не этнически – З.П.) был грузином…, также как карт, эре­тинец, кахетинец, месх, клардж, шавш, эг­ри, сван, зан и т.д.».

То, что здесь совершенно не подразумевается этни­че­с­кая сторона не вооружённым глазом видно во второй части ста­тьи, где автор даёт оценку деятельности владетельного кня­зя Ке­леш Ахмед бея Шарвашидзе. В ней, акад. Н. А. Бер­д­з­е­ни­­шви­ли современных абхазов однозначно считает братс­ким грузинам народом. «Келеш-бей и ему подобные, – пи­шет учё­ный, – это отрицание тыся­че­ле­т­ней истории Аб­ха­зии, от­­­рицание тысячелетнего куль­тур­но-исторического сотру­д­ни­чества собратьями, отторжение от грузин, преда­тель­с­т­­во Грузии (да и самой Абхазии). И как может сегодня со­вет­ский абхазский гражданин (т.е. ны­не­шний абхаз – З.П.), от­речься от собственного прошлого, от собственной сла­в­ной истории и признать героем того, кто отрицал эту ис­то­рию? Героем был Леон I, объединитель Ли­х­тимерети, ге­ро­я­ми были те Гиоргии-Константини, ко­то­рые делали всё для объединения Грузии-Кавказа. Героями были стро­и­тели Мокви, Бедии, Лыхны и Анакопии, стро­и­те­ли единой Грузии… Героем был тот абхазский юноша (сын вла­де­те­ля), который в Хресильской битве вместе с царём Соло­мо­ном сражался против осмалов[16]… Мокви, Анакопия, Бе­дия, Лыхны, Бичвинта… памятники созда­н­ные в тесне­й­шем сот­рудничестве с грузинскими собра­ть­я­ми и сви­де­те­ль­ст­ва этого исторического сотру­дни­чес­т­ва».[17]

Как видим, приведённая цитата из «крамольной» статьи акад. Н. А. Бердзенишвили не оставляет никакого сомнения у объективного читателя, в том, что он однозначно приз­на­вал идентичность современных абхазов с теми абхазами, ко­торые на рубеже VIII-IXвв. вместе со своими грузи­н­с­к­и­ми собратьями создавали единое западногрузинское госу­дар­ство – «Царство абхазов» с общим грузинским государ­с­т­­венным языком и общей грузинской христианской цивили­за­цией. Этот же вывод вытекает из заключения акад. Н. А. Бе­р­дзенишвили о том, что переселившиеся из Северного Кав­ка­за в позднем средневековье джико-абхазы и встретившие их (в пре­делах Абхазского эриставства – З.П.) абхазы разговаривали на од­­ном и том же языке.[18]

Вмес­те с тем, он совершенно однозначно высказывался о том, что абхазы раннего средневековья «культурно-истори­че­ски», подчёркиваем «культурно-исторически» а не этниче­с­ки являлись такими же грузинами как картлийцы, ка­хе­ти­нцы, мегрелы, сваны и т.д. Изменения в социально-ку­ль­ту­рном облике Абхазии в позднем средневековье Н. А. Бер­д­зе­нишвили связывал с новым притоком горцев, которые по­до­р­вали устой развитого грузинского феодального общества и грузинской христианской культуры, носителями которых бы­ли встретившие их здесь абхазы – они же грузины в «куль­ту­р­но-историческом» плане.

Мы целиком и полностью придерживаемся взгляда акад. Н. А. Бердзенишвили по рассматриваемому вопросу и также считаем совершенно необязательным искать причины резкой смены социально-культурного облика Абхазии в том, что ме­с­то прежних абхазов – этнических грузин заняли апсуа-абхазы, представители адыго-абхазского этнического мира как это по­ла­гал П. И. Ингороква. Однако это вовсе не означает то, что мы отрицаем этническое обновление Абхазии в позднем сред­не­вековий. Наоборот, изменения в социально-культурной жи­з­ни Абхазии в указанное время, мы также связываем с оп­ре­де­лё­нной демографической экспансией северокавказских джи­ко-абхазских племён. Мы просто не исключаем возможность этнического родства джико-абхазов с абхазами, жившими в пределах Абхазского эриставства до этого. В связи с этим, нам кажется немаловажным, что средневековая грузинская ис­то­рическая традиция почему-то не зафиксировала этническое ра­зличие между абхазами раннего периода и апсуа-абхазами по­зднего средневековья. Упомянутая нами «Каноническая за­п­оведь», как уже было показано, говорит не о том, что абхазо-гру­зин изгнали из Абхазии апсуа-абхазы и заняли их место, а о том, что эти же абхазы (т.е. те которые жили там с самого на­чала) «отошли от христианства».

В связи с этим особо хотим обратить внимание на одно, на наш взгляд весьма важное сообщение царевича Вахушти, в котором говориться о том, как захватывали абхазы Одиши (начало 80-х годов XVIIв.) «до Эгриси-реки и обосновыва­лись там» („დაეშენებოდნენ“).[19] Т.е. в этом случае, грузинс­кая ис­то­ри­ческая традиция чётко фиксирует как абхазы, заво­е­вавшие территорию Одиши-Мегрелии, начинают осваивать её. Ничего подобного не было замечено грузинской истори­че­с­кой тради­ци­ей по отношении Абхазского эриставства. Это яв­но означает, что в пределах Абхазского эриставства не было какого-либо (во всяком случае, серьёзного) противостояния между местным аб­хазским населением и пришедшими джико-абхазами, что не­ль­зя говорить о Цхуми-Сухуми и территориях южнее от него, ко­торые, как отмечают современники, как раз и подверглись опу­с­тошительным погромам абхазов. Всё это, а также тот факт, что представители рода Шарвашидзе, истори­че­ски всегда вхо­дившие в политическую элиту Грузии, возг­ла­вляли экспансию абхазов в юго-восточном направлении, сви­детельствует об эт­ническом родстве абхазов Абхазского эри­ставства и джико-аб­хазов проникших сюда в позднем сре­д­невековье.

О том, что в этот период действительно происходит про­ни­кновение новой волны горцев – джиков-абхазов с Север­но­го Кавказа на территорию современной Абхазии явно свиде­те­ль­ствуют предания, записанные в своё время известным ады­г­с­ким просветителем XIXв. Ш. Ногмовым. По одному из этих преданий предводитель адыгов Инал (начало XVв.), собрав сво­их соплеменников из окрестностей Анапы, переселился спе­р­ва в Кабарду, а затем оттуда ушёл в Абхазию вместе с аба­зин­с­ки­ми князьями Аше и Шаше. «После покорения Абха­зии – рас­с­ка­зывает Ш. Ногмов, – находясь на Дзибе (что, по мне­нию специалистов, означает реку Бзыби) для заключения ми­ра с аб­хазскими племенами, он по окончании всех дел ско­н­чался (в 1427г.) смертью праведника. Тело его похоронено в упо­мя­ну­­той земле, и могила его, известная до сих пор, носит на­з­вание – «Инал-куба» что переводится с абхазского как «Ина­лова могила». По преданию могила Инала – Инал-куба на­хо­ди­т­ся на высокой горе у села Псху.[20] Могилу Инала, впо­с­лед­с­т­вии абхазы и абазины чтили, как святыню и она стала ме­стом их паломничества, где «происходили многолюдные об­­щест­ве­н­ные моления».[21]

В историографии, почти не вызывает сомнения, что под абазинскими князьями Аше и Шаше следует подразумевать абхазских князей Ачба и Чачба.[22] В этом предании иссле­до­ва­т­ели видят отголоски реальных событий, а именно, «кру­п­но­ма­сштабное переселение племён абазин, в частности, горных абазин-ашхарцев из Северного Кавказа на Черноморское по­бе­режье Абхазии».[23] Не кто иной, как крупнейший абхазский учёный-этнограф Ш. Инал-ипа однозначно признавал, что в ис­торических преданиях «часто рассказывается о том, как при­ходили в Абхазию один за другим целые роды или отде­ль­ные лица откуда-то с Севера из-за гор».[24] В этнографической литературе зафиксировано также, что по преданию род Ачба (Анчабадзе) действительно попал Абхазию как раз через ок­ре­с­тностей Псху. Через Псху предполагают также появление в Абхазию и других переселенцев из Северного Кавказа – ро­дов: Ашуба, Адлейба, Инапшба и др.[25]

В первой половине XVв. несмотря на отдельные осло­ж­не­ния, центральной власти грузинского государства всё же уда­валось сдержать натиск джиков-абхазов и сохранить кон­т­роль над Абхазским эриставством. Однако, утверждение осма­н­ского владычества в северном и северо-восточном побережье Чёрного моря во II половине XVв. ещё больше накалили об­с­та­новку у северо-западных рубежей единого грузинского го­су­­дарства окончательный распад которого к этому времени к тому же стал неминуемым. Именно при подстрекательстве ту­р­­ков-османов, энергично приступившим к идеологическому «ос­­воению» Северо-Западного Кавказа, джики-абхазы уси­ли­ли эк­с­пансию в сторону пределов Одиши-Мегрелии. Первый вы­пад в этом направлении авогазы (они же абхазы), как из­ве­с­т­но, осуществили ещё в 1455г., когда они подвергли гра­бите­ль­­с­ко­му погрому Цхуми-Себастополис. Тогда после­д­ний царь объе­ди­ненной Грузии Гиорги VIII, молниеносно от­ре­аги­ро­вав на эту вылазку, сумел прогнать нападавших и ве­р­нуть сбе­жа­в­шее население обратно.[26]

Политические процессы в Западной Грузии XVI-XVII вв. и современная Абхазия. После распада единого гру­зи­нс­ко­го государства (конец XVв.), на первых порах, вла­де­те­ли Мег­релии-Одиши по-прежнему контролировали большую часть те­р­ритории современной Абхазии и временами пыта­лись нанес­ти решающий удар джико-абхазам. Так 1533г. вла­де­тельный князь Мегрелии Мамия III Дадиани, пожаловавший в период своего правления (1512-1533гг.) Бичвинтской Бого­ма­тери нес­коль­ко селений с дворянами и крестьянами, в том числе селе­ния расположенные непосредственно в окрест­нос­тях самой Бичвинты-Пицунда: Аитарне, Аруха и Рабица, в ме­с­те с Ма­ми­ей I Гуриели, при поддержке имеретинского царя Баграта III-го (1510-1565), снарядил морскую экспедицию и вы­са­дил­ся в Джикети. Двухдневный бой завершился пораже­ни­ем Да­ди­ани и Гуриели. В этой битве был убит Мамия Да­ди­а­ни и пленён Мамия Гуриели, которого впоследствии выку­пил «Аб­хаз­ский» Католикос Малакия I (Абашидзе). По мате­ри­а­лам гру­зинской летописи, повествующей об этих событиях, в этом бою роковую роль сыграл некий Цандия Иналдипа (Инал-­ипа) – по всей вероятности руководитель абхазской дру­­жины, ко­то­рый предал одишцев и гурийцев.[27]

Однако, Одишское княжество, несмотря на это пора­же­ние, всё же сохраняло своё влияние на значительную часть тер­ритории современной Абхазии. Во всяком случае, по почти до­кументальному указанию одного турецкого резидента (30-ые годы XVIв.) «От Гурии до Сухуми (расположена) Дади­а­н­с­кая земля. Сухуми в древности был портом. Здесь к морю спус­кается ветвь Эльбрусской горы. За ней лежать абхазские зем­ли».[28] Под «ветвью Эльбрусской горы», по мнению специалистов, турецкий источник «подразумевает боковую ветвь Гла­в­но­го Кавказского хребта, которая доходит почти до мо­р­с­ко­го бе­рега на правом берегу р. Псирцха».[29]

В XVIв. абхазы по-прежнему не стояли в стороне от по­литических процессов, протекавших в Западной Грузии. Так 1573г. они вместе с джиками и черкесами приняли уча­с­тие в междоусобице вспыхнувшей в это время в Одиши. они по­д­дер­жали Гиоргия Дадиани изгнанного из Мегрелии его же бра­том Мамией и нашедшего убежище в Абхазии. Этот факт, за­фиксированный как в летописи «Картлис цховреба»,[30] так и в со­чинении царевича Вахушти,[31] явно свидетельствует о том, что, при необходимости, не только абхазские князья Шарва­ши­­дзе, но и представители рода Дадиани охотно привлекали джиков и черкесов.

В 1578г. после начала новой войны между Ираном и Ту­р­цией, в Сухуми высадился турецкий десант и официально бы­ло объявлено об утверждении османского владычества и со­з­дании здесь Сухумского бейлербейства.[32] Однако, уже в 1580г. турец­кие власти сочли нужным упразднить Сухумское бе­йлер­бейс­т­во и вскоре вовсе покинули Сухуми. По мнению не­которых исследователей именно в это время мегрельский вла­детельс­кий дом потерял контроль над Сухуми, и он явно при под­дер­ж­ке Сухумского бейлербея – Хаидар-паши (че­р­ке­са по про­ис­хо­ждению) перешёл к абхазам.[33] Более того, Т. Бе­ра­дзе, вооб­ще считает, что в 1578-1580гг. «владетели Абхазии полностью освободились от сюзерени­те­т­с­тва… Одиши».[34]

В историографии долгое время превалировало мнение (И. Г. Антелава, З. В. Анчабадзе),[35] согласно которого окон­ча­тель­ное формирование Абхазского независимого от Одиши кня­жес­тва произошло, где-то в начале 10-х годов XVIIв. Од­на­ко, в последнее время, этот вывод пересматривается. По мне­нию некоторых исследователей (А. Тугуши, Д. Л. Мус­хе­ли­швили) в период правления грозного одишского владетеля Левана II-го Дадиани большая часть территории современной Аб­хазии, по-прежнему находилась в пределах Одиши-Мег­ре­лии.[36] Од­ной из резиденции мегрельского владетеля была Мер­ку­ла (в совр. в Очамчирском р-не). Именно там, в феврале 1615г. Леван II Дадиани подписал мирный договор с Османс­кой империей.[37] Позднее, неподалёку от Меркула в Киачи бы­ла похоронена же­на Левана Дадиани – Нестан-Дареджан уме­р­шая в 1639г. а её поминки были устроены во дворце Кви­то­у­ли (также в ны­неш­нем Очамчирском р-не). Некоторые жители этого села бы­ли об­ложены «оброком… для устройства поми­нок».[38]

В источниках фигурирует ещё один дворец Дадиани на те­­р­ритории современной Абхазии (у р. Галидзга), который по просьбе «Абхазского» Католикоса Малакии II Гуриели был по­жалован Бичвинтской Богоматери.[39] Граница между Абха­зи­ей и Мегрелией 1630г. по документальному свидетельству ита­ль­я­н­с­кого миссионера Джованни да Лука всё ещё прохо­ди­ла в ок­ре­с­тностях древнего Цхуми-Скисорнума по реке Абси, под кото­рой специалисты подразумевают современную Бес­ле­т­ку.[40]

На первых порах своего правления Леван II Дадиани со­х­ранял довольно дружественные отношения с домом Шар­ва­ши­дзе, что было подкреплено династическим браком. Первой женой Левана II Дадиани была дочь абхазского мтавара Се­те­ма­на Шарвашидзе (следует отметить, что именно Сетеман Ша­рвашидзе первым упоминается в статусе мтавара).[41] Леван Да­диани охотно использовал военную силу джиков и абхазов про­тив имеретинского царя Гиоргия III-го. Однако после того как владетель Одиши нанёс решающий удар имеретинскому ца­рю, он развелся с первой женой и организовал поход в Аб­ха­зию. В 30-х годах XVIIв. имел место второй поход Левана Да­диани в Абхазию, во время которого он достиг реки Ка­по­е­ти­сцкали (т.е. Бзыби) где разбил отряды джиков и абхазов под командованием (представителей рода) Маршания.[42]

В историографии совершенно обоснованно указывается, что эти военные экспедиции вглубь Абхазии были ответной ме­рой мегрельского владетеля на агрессивные вылазки джи­ков-абхазов.[43] Однако, эти походы, по-видимому, не обе­с­пе­чи­ли безопасность рубежей Одишского княжества и Леван II Да­ди­ани был вынужден приступить к воздвижению форти­фи­ка­ци­онных сооружении вдоль реки Келасури, т.е. т.н. «Ке­ла­су­р­с­кой стены». Несмотря на отдельные попытки некоторых аб­ха­зских исследователей (напр. М. М. Гунба[44]), в науке обще­при­знано, что Келасурская стена или, по словам Арканджело Ла­мберти «Стена длиною в шестьдесят тысяч шагов для при­остановления абхазских набегов»[45] была построена именно при Ле­ване II Дадиани. Это подтверждают как грузинские (царе­вич Вахушти,[46] Нико Дадиани[47]) так и иноязычные (Аркан­д­же­ло Ламберти[48], Жан Шарден[49]) письменные источники. Следует от­метить, что не кто иной, как рупор абхазских сепаратистов Ю. Н. Воронов, был вынужден признать сооружение Келасур­с­кой стены в XVIIв. мегрельским владетелем.[50]

Однако, к середине XVIIв. абхазам всё же удалось прор­ва­ться через Келасурскую преграду и перенести границу с Одиши к берегам р. Кодори, хотя некоторые территории на пра­вом берегу р. Кодори, в частности окрестности Драндского мо­настыря, с. Пшапи и другие по-прежнему считались вла­де­ни­ями Одиши-Мегрелии.

Во II пол. XVIIв. после смерти Левана II Дадиани Оди­ш­с­кое княжество охватила длительная междоусобица, чем не пре­минули воспользоваться представители дома Шарвашидзе. Сле­дует отметить, что Абхазское княжество с самого начала не представляло собой строго централизованный государ­с­т­ве­н­ный организм. Ещё упомянутый нами итальянский мис­си­о­нер Джованни да Лука, посетивший Абхазию в 1630г. писал, что в то время у абхазов было два князья: Карабей и Путо.[51] Пре­д­по­лагают, что Карабей был владетелем Бзыбской Абха­зии, а Путо сидел в Сухуми.[52] По данным же Христофоро де Ка­с­тели, по­бывавшего в этих краях в середине XVIIв. в Аб­ха­зии было три князья, среди которых старшим считался Бе­с­ла­ко Шарашиа (мегрельская форма Шарвашидзе). Его резиден­ция находилась в окрестностях Бичвинты (Пицунда).[53] Абхазы при­нимали активное участие в противоборстве между Ваме­ком III-м Да­ди­ани (1657-1661гг.) и Липаритом Дадиани. В этом проти­вос­то­янии Вамека поддерживал имеретинский царь Александр III. Абхазы как раз выступали на стороне име­ре­ти­н­ского царя и Вамека и обеспечили им победу.

Об этом свидетельствует приписка к Бичвинтскому ева­н­гелию, в которой от имени Соломона Шарвашидзе и его сы­на Арзакана сообщается, что они помогли царю и Дадиани про­тив Липарита. Дадиани и Гуриели в честь этого события от­че­ка­ни­ли евангелие в здравью и величию самого Соломона и его сына Арзакана.[54] Полагают что Соломон Шарвашидзе был братом Бе­с­ла­ко и Сетемана Шарвашидзе.[55] Он вместе со своим сыном упо­ми­нается так же в грузинской надписи на серебренном пре­­д­ме­те, пожалованном Соломоном Шарвашидзе Лыхненс­ко­му хра­му: „ქ. ეჰა, შვიდ ცათა უმაღლესო და ქე­რა­ბინთ უწ­მი­ნ­დესო, ადა­მიანთა მხსნელო, ლიხინისა ღვთის მშო­ბე­ლო. შემოგწირეთ ფეშ­ხუმი ესე ვერცხლისა ჩვენ შა­რ­ვა­­ში­­ძემან სოლომონ ამ სო­ფელს სადღეგრძელოდ, გასა­მა­რ­­ჯ­ვე­ბლად და ცოდვილის სულის ჩე­მის სახსრად და სა­­­ო­ხად, ძისა ჩემისა არზაყანისა აღსაზრ­დე­ლად. ამინ“.[56] Ис­следователи (З. В. Анчабадзе, Б. К. Хорава) обратив вни­ма­ние на весьма сдержанное и уважительное упоминание царя в приписке Соломона Шарвашидзе совершенно обоснованно о­т­мечают, что в это время, абхазские владетели явно считали имеретинского царя своим сюзереном.[57]

По данным грузинского поэта XVIIв. Пешанги Хита­ри­шви­ли, видно, что Соломон Шарвашидзе так же снис­хо­ди­тель­но относился к Картлийскому царю Вахтангу V (Шах-На­ва­зу). Он воздержался от противостояния с ним только по той при­чине что в его глазах Вахтанг V был царём не просто Ка­р­т­ли, а всея Грузии,[58] а себя считал его вассалом. Потому он ви­ди­мо вместе с другими представителями рода Шарвашидзе яви­лся к прибывшему в Зугдиди царю Вахтангу и признал его верхо­вен­с­тво.[59] Картлийский же царь, который, в это время яв­но был общегрузинским лидером, решил не отнимать абхазов у Да­ди­а­ни и приказал абхазам подчиниться владетелю Оди­ши.[60]

Однако в Абхазии ни все и не всегда проявляли ло­я­ль­ность мегрельскому владетелю. Так Павел Алепский посе­ти­в­ший Грузию в 1667г., пишет, что Абхазия или как он называет «Ап­хазана суть два государства; одно государство в поддан­с­т­ве у Дадьяна менгрельского и суть христиане именем, но не кре­щены. Поклоняются святым иконам и почитают церкви. А того ради некрещены, что нет у них владыки, ни священников. Другое государство есть нечестивый и близ их живут олланы, авазги, зикхи, черкесы, леки, соаны; и есть великие недруги Мегрелию и восхищают и пленят их».[61] По словам италья­н­с­ко­го миссионера Мари Дзампи (70-ые годы XVIIв.) «Мегрелия … постоянно находится под угрозой нападения абхазов».[62] Осо­­­бенно участились абхазские набеги в 60-х годах XVII в. В не­которых грузинских источниках сохранились сведения о ра­з­граблении абхазами Цаишской и Цаленджихской церквей.[63]

Считается, что во главе абхазского натиска в 60-70-х годах XVIIв. стоял Соустан (Баграт) Шарвашидзе,[64] который упо­минается в одной приписке Бичвинского евангелия: „ქ. … შენ ცათა სწორო ბიჭუტისა ღმთისმშობელო, ჩუენ შა­რ­­­ვაშიძემან სა­უსტან შემოგწირეთ ესე მცირე შესაწირავი – ერთი გოგო … სა­ვარეხის აღსაზრდელათ… შენ დი­დად შუ­­ენი­ე­რო და ცათა აღ­მა­ტე­ბულო, შენ ბიჭვიტის მღ­­­თის მშო­ბე­­ლო, ჩუენ შენმან მონდო­ბილ­მან და მო­სა­ვ­მან შა­რ­­ვა­ში­ძემა საუსტან შემოგწირეთ ესე მცი­რე შემო­სა­­წი­რა­ვი გა­­იჩქინდი ხუცესი ჩანგელია, ამა სოფელსა ჩუ­ენ­­და სა­დ­­ღე­გ­რ­ძელოდ და გასამარ­ჯუ­ებ­ლად და ძი­სა ჩუ­ენისა სა­­­ვა­რე­­ხისა აღსაზრდელად და მას საუ­კუ­ნოს ჩუ­ენის ცო­­­დ­­ვი­ლის სუ­ლის საცხოვნებ­ლად და სა­ო­ხად, ოდეს მო­­­ვი­დეთ სუფევითა შე­ნი­თა“.[65] Сын Соустана Са­варех или Сорех Шарвашидзе пошёл ещё дальше. Он вос­поль­зо­вался вспых­нув­шей после смерти Левана III Дадиани (1681г.) междо­усо­би­цей в Одиши и предъявил свои претензии на владетельский престол Мегрелии. Он вступил в Одиши и даже объявил себя владетелем. Предполагают, что у него были определённые ле­гитимные права на престол Дадиани так как, возможно, его мать была представительницей этого рода.[66] Однако, Сореху Ша­рвашидзе удалось распространить свою власть лишь на се­веро-западную часть р. Ингури, оди­ш­с­ким же князем офи­ци­ально был провозглашён Леван IV Дадиани (1683-1691).

В 80-х годах XVIIв. в политических процессах в За­па­д­ной Грузии участвуют и другие представители дома Шар­ва­ши­дзе. Т. н. в 1689г. в Абхазии гостил сын картлийского царя Вахтанга V – Арчил, который в то время очередной раз пы­тался завладеть имеретинским престолом. По словам царевича Вахушти его с большим почётом, как подобает царю, принял в Зупу (т.е. в Лыхны) Шарвашидзе».[67] Считают, что это был Зег­нак Шарвашидзе, который, на время, сумел распространить свою власть и на владения Сореха Шарвашидзе. Однако после смерти Зегнака Шарвашидзе Абхазское княжество оконча­те­ль­но распалось на три владения. Северную часть – тер­ри­то­рию между рек Бзыби и Кодори получил старший сын Зегнака Шарвашидзе – Ростом; район между рек Кодори и Галидзга, или Абжуа (по абхазский средняя страна) перешёл к среднему сыну Джикешии; а территорию между рек Галидзга и Ингури уна­следовал младший сын – Квапу, после смерти, которого этот регион перешёл к его сыну Мурзакану, от него и пошло на­звание этого края – Самурзакано.[68]

Таким образом, к началу XVIIIв. абхазы значительно про­двинулись в юго-восточном направлении и прочно обо­с­но­ва­лись на территориях принадлежащих до этого мегрельским владетельным князьям. Границей между двумя княжествами отныне стала река Ингури. Так оформилась Абхазия в совре­ме­нных её границах.

Этно-социальная и культурно-политическая обс­та­но­в­ка современной Абхазии на рубеже XVII-XVIIIвв. После то­го, как абхазцы вышли к берегам реки Ингури, они при­с­ту­пи­ли к освоению территорий южнее реки Галидзга. По од­но­му преданию, явно отображающему исторические реалии, Ква­пу Шарвашидзе, которому как уже указывалось, достался удел между рек Галидзга-Ингури, переселил из Бзыбской Абхазии несколько дворянско-княжеских родов, в том числе: Анча­ба­д­зе, Емухвари, Инал-ипа-Иналишвили, Марганиа, Званбаия, Ла­­кирбая, Акиртава и др.[69] Сам Квапу положил начало ветви са­мурзаканских Шарвашидзе. Его родовыми имениями были объ­явлены сёла: Бедиа, Пахулани (в Цаленджихском р-не), Бор­бало (совр. Коки в Зу­г­ди­дском р-не).[70] В Самурзакано, наряду с вышеуказанными дво­рянскими фамилиями, было пересе­ле­но немало абхазских крестьянских семей.[71]

Всё это несколько изменило этнодемографическую кар­ти­ну региона, однако, подавляющее большинство населения ме­ждуречья Галидзга-Ингури, по-прежнему составляли карт­ве­лы (мегрелы). Что же касается других областей совреме­н­ной Абхазии, особенно региона между Цхуми-Сухуми и р. Га­ли­дзга, то к этому времени, коренное грузинское (в основном мегрельское) населения этого края, отчасти, было вынуждено покинуть родные места и переселиться в центральные районы Одиши-Мегрелии. Многие были взяты в плен и проданы в рабство, других переселили в Бзыбскую Абхазию, где они рас­творились среди абхазов. Не должно вызывать никакого со­мнения то, что большая часть современных абхазов живу­щих в Гудаутском р-не и носящих грузинские (мегрельские) фа­ми­лии, как раз, и являются потомками тех грузин-мегрелов, ко­то­рые силой были угнаны в Бзыбскую Абхазию. Это, ко­не­ч­но, отнюдь не исключает проживание картвельских племён, на­­ряду с абхазами, в районе Гудауты-бичвинты и до этого. То же са­мое мо­жно сказать и об абхазах, с грузинскими фамилиями жи­вших и в Оча­м­чи­рском р-не, хотя, среди них немало и тех, которые «позабыли» о своих гру­зинских (мегрельских) корнях в недалёком прошлом, под давлением наци­она­ли­стически нас­т­роенной абхазской коммунистической номенкла­ту­ры создав­шей в автономной республике в 20-х – начале 30-х годов XXв. (отчасти и в 50-х – 80-х годах) ярко выраженную проаб­ха­з­с­кую конъю­нк­ту­ру.

О насильственном изменении этнодемографической кар­ти­ны современной Абхазии в XVIIв. наглядно свидетель­с­т­ву­ет жалованная грамота «Абхазского» Католикоса Григола Лор­д­кипанидзе к Бичвинтской Богоматери (1712г.), в которой до­кументально подтверждается, что из 60-и дымов принадле­жа­щих Бичвинтской кафедре в XVIв. в селе Нажаневи-Нажа­не­у­ли (по мнению исследователей окрестности современного се­ла Отобая – Гальского р-на)[72] к 1706 г. оставалось всего лишь 7 ды­мов, остальные же были «выселены абхазами» („აფხაზს აე­­ყა­რა“). Эти оставшиеся крестьяне были вызволены назван­ным «абхазским» католикосом «из той стороны Ингури за бо­льшой выкуп и поселены в районах центральной Мегрелии (в Хоби, Хибула).[73]

Следует особо отметить, что тот же «Абхазский» Като­ли­кос Григол Лордкипанидзе и в другой своей грамоте (от 1706г.) также однозначно говорит о том, что во времена «Аб­ха­зского» Католикоса Давида Непсадзе (1673-1696гг.), крес­ть­я­не села Нажаневи были «выдворены абхазами» („აფხა­ზი­სა­გან აყრილიყო“).[74] Этому процессу не препятствовал Квапу Ша­р­вашидзе, которому по данным той же грамоты, Като­ли­ко­сом Давидом было поручено обеспечение безопасности этих кре­стьян. Более того, этот владетель сам был замешан в про­да­же крестьян села Нажаневи. На это прямо указывает Като­ли­кос Григол Лордкипанидзе: «Квап Шарвашидзе продал» („ყვაპ შარვაშიძეს… დაეყიდა“).[75] Интересно, что сам Квапу Ша­р­ва­шид­зе в клятвенной книге католикосу Григолу Лорд­ки­па­нидзе, ви­димо стремясь скрыть свою причастность к про­да­же крестьян, обезлюдение данного села связывает с «всеоб­щим бедствием» („ჟამთა ვითარებითა ქუეყანა ამოწყ­და“).[76] Од­на­ко, в другой своей клятвенной книге тот же Квапу Шарва­ши­д­зе обещает Католикосу Давиду, что впредь без его «ведома и разрешения» не будет «продавать нажанеульских и хоирских жителей»[77] из чего явно следует, что Квапу Шарвашидзе ранее за­нимался продажей крестьян названных селений. В свое вре­мя «Абхазскому» Католикосу Давиду пришлось вызволить от Со­реха Шарвашидзе некоего Бибию Болквадзе со своей се­мь­ёй, «угнанного абхазом» („აფხაზს… წაეყვანა“).[78] Эти факты яв­но свидетель­с­­­т­вуют о том, что абхазские владетели – пре­д­с­та­вители рода Шарвашидзе не были в стороне от того бес­п­ре­де­ла, который царил на территории современной Абхазии в указанное время, в результате чего, фактически произошла настоящая этническая чистка в крае.

Вместе с тем, нельзя утверждать, что всё это проис­хо­ди­ло на почве этнополитического антагонизма и уж совершенно нелепо видеть в этом осознанную «национально-освабоди­те­ль­­­ную» борьбу абхазского народа против «грузинских (мег­ре­ль­ских) колонизаторов», как это пытаются представить, сего­д­ня, некоторые, поистине обезумевшие, идеологи абхазского се­­­па­ратизма.[79] Вопреки их голословным утверждениям, предс­та­ви­тели абхазского владетельского дома Шарвашидзе, возг­ла­в­ля­ю­щие натиск джико-абхазов в юго-восточном направ­ле­нии, по-прежнему считали себя неразрывной частью обще­гру­зи­нс­кой социально-политической системы. Именно так восп­ри­ни­ма­ло их тогдашнее грузинское общественно-поли­ти­че­с­кое соз­на­ние.

Ярким подтверждением этого являются те факты вза­и­мо­отношений между абхазскими владетелями и отдельными пре­дставителями грузинского царского дома Багратионов в XVIIв., о которых частично говорилось выше (наиболее чётко эта си­туация отражена в поэме известного грузинского поэта XVIIв. Пешанги Хитаришвили – «Шахнавазиани», факти­че­с­ки являю­щейся своего рода исторической хроникой 50-х – 70-х годов XVII столетия). Абхазские владетели, несмотря на то, что они несколько отошли от истинно христианского образа жи­зни, по-прежнему относились к «Абхазским» (западно-гру­зи­нским) Ка­то­ликосам как к своим духовным отцам и считали своим до­л­гом, верно служить святому престолу, кстати, нахо­ди­вше­гося в это время не в Абхазии – в Бичвинте-Пицунде, а вдали от неё в Гелати (близ. г. Кутаиси).

Об этом наглядно сви­детельствует упомянутая нами выше клятвенная книга Ква­­пу Шарвашидзе, которая гласить: «мы владетель Квапу Ша­рва­ши­дзе и брат мой Кереким (Кер­кем) написали и под­не­с­ли сию твёрдую, неиз­менную и во все дни жизни нашей на­д­ле­жащую исполнению клятвенную книгу Вам северному Аб­хаз­скому Ка­толикосу Да­виду…»[80] и т.д.. Со­х­ранились и другие кля­твен­ные книги, в том числе также упо­мянутая нами кля­т­ве­нная кни­га того же Квапу Шарвашидзе и его сына Ав­та­н­ди­ла ад­ре­со­ванная к «Абхаз­с­кому» Католикосу Григолу Лордки­па­ни­д­зе.

Абхазия, несмотря на произошедший резкий возврат к первобытности, что вызвал спад общего культурного уровня, и в это время, по-прежнему оставалась в ареале грузинской письменной культуры и книжности. Подтверждением этого являются те грамоты и клятвенные книги, написанные на гру­зи­нском языке, которые исходили от владетелей Абхазии и о которых частично говорилось выше. Со всей категоричностью можно утверждать, что языком государственного делопроиз­во­дства в Абхазии и в этот период был исключительно гру­зи­н­ский. Даже во II пол. XVIIIв., когда Османская империя уси­ли­ла свое давление на Абхазию и заставила представителей аб­хазского владетельского дома Шарвашидзе принять ислам, Аб­хазия не была полностью вытеснена из общегрузинского ку­льтурно-языкового пространства. Неслучайно, что больши­н­ство представителей дома Шарвашидзе, среди них даже те, которые были вынуждены принять ислам, носили грузинские имена (Ростом, Манучар, Зураб и др.).

Всё сказанное, однозначно убеждает нас в том, что эк­с­па­нсия джико-абхазов в юго-восточном направлении орга­ни­зо­ванная абхазским владетельским домом Шарвашидзе и их закрепление на территориях принадлежащих ранее владе­те­лям Одиши-Мегрелии, несмотря на определённые особен­но­с­ти, в целом, не выходили из рамок феодальной междо­усо­би­цы. Представители рода Шарвашидзе, расширяя пределы сво­их владений за счёт мегрельских территорий, отнюдь не стре­ми­лись к созданию некоего апсуа-абхазского национально-го­су­дарственного организма, не имеющего нечего общего с об­ще-грузинской государственной и политической системой, а все­мерно пытались, так же как и мегрельские Дадиани и гу­ри­й­ские Гуриели, выдвинуться на ведущие позиции именно вну­т­ри общегрузинского государственно-политического прост­ра­н­­ства. Т.е. Абхазский владетельский дом Шарвашидзе не пре­д­ставлял себя вне грузинского государственного и культурно-по­литического мира и при первом же удобном случае не пре­ми­нул бы воспользоваться возможностью сесть как на Оди­ш­с­кий владетельский, так и имеретинский царский престол, о чём, кстати, свидетельствует приведённый нами факт провозг­ла­шения себя Сорехом Шарвашидзе Одишским владетелем.

Итак, к началу XVIIIв., Абхазия оформилась в совреме­н­ных её границах. Однако, по-видимому, владетельский дом Ша­рвашидзе не думал останавливаться на достигнутом и пы­тался продвинуться ещё дальше. Во всяком случае, Квапу Ша­р­вашидзе сумел закрепиться и на левом берегу реки Ингури, где ему удалось занять весьма важный в стратегическом от­но­ше­нии пункт – Рухи[81]. Известно, что Квапу Шарвашидзе скон­чал­ся именно в Рухи в 1704г. и что в связи его с кончиной из Ге­лати специально прибыл «Абхазский» Католикос Григол Ло­р­д­кипанидзе, взявший у семьи покойного предназначенный в таких случаях для церкви единовременный налог.[82]

——————–

Примечания

[1] Памятники грузинского права. T. III. Церковные законодательные па­мя­т­ни­ки (XI-XIX веков). Тексты издал, примечаниями и указателями снабдил И. С. Долидзе. Тб., 1966, с. 222 (на груз. яз.); Д. Л. Мусхелишвили. Исто­ри­ческий статус Абхазии в Грузинской государственности. – Разыскания по ис­тории Абхазии/Грузия, Тб., 1999, с. 134.

[2] Арканджело Ламберти. Описание Мегрелии. Перевод с итальянского А. Чкония. Второе издание. Предисловие редакция и примечания Л. Аса­ти­а­ни. Тб., 1938, с. 116; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши и Абхазии в XV-XVIII вв. Тб., 1996, с. 83 (на груз. яз.).

[3] Сведения доминиканского миссионера Джованни да Лука об Абхазии и Мегрелии. – В кн.: И. М. Табагуа. Грузия в архивах и книгохранилищах Ев­ропы. III. Тб., 1987, с. 170 (на груз. яз.); Г. Рогава. Религия и церковь в Аб­хазии. Тб. 1997, с. 21 (на груз. яз.).

[4] Путешествие Гюльденштедта по Грузии, т. II. Немецкий текст с грузинским переводом издал и исследовал Г. Гелашвили. Тб., 1964, с. 51; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши и Абхазии.., с. 85.

[5] Арканджело Ламберти. Описание Мегрелии.., с. 8.

[6] Вахушти. Ис­то­рия Грузии. – Картлис цховреба. Грузи­н­с­кий текст по­д­го­товил по всем ос­но­вным рукописям проф. С. Г. Ка­ух­чи­шви­ли, т. IV. Тб., 1973, с. 787.

[7] П. И. Ингороква. Георгий Мерчуле – грузинский писатель X века. Тб., 1954, с. 118-189 (на груз. яз.).

[8] Н. А. Бердзенишвили. О книге Павле Ингороква «Гиоргии Мерчуле». – Журн.: «Мнатоби». 1956, №12, с. 125-131 (на груз, яз.). с. 125-131.

[9] Н. А. Бердзенишвили. Вопросы истории Грузии. Тб., 1990, с. 538-621 (на груз. яз.).

[10] Г. Г. Гасвиани. Грузинские учёные о точке зрения Павле Ингороква об Абхазии и абхазах. Тб., 2003, с. 53-80 (на груз. яз.).

[11] Н. А. Бердзенишвили. Ма­ле­нькое замечание по большому вопросу. – В кн.: Н. А. Бердзенишвили. Во­просы истории Грузии, т. III. Tб., 1966.

[12] Об этом см. З. В. Папаскири. Сепаратистские выступления в Абхазии в 50-60-х годах XXв. – Исторические разыскания. Ежегодник научных тру­дов Абхазской организации Всегрузинского исторического общества им. Ек­­в­тимэ Такаишвили. VII. Тб., 2004, с. 10-25. Интернет-версию см.: sai­s­to­r­i­odziebani.googlepages.com.

[13] Н. А. Бердзенишвили. Маленькое замечание по большому.., с. 278.

[14] Н. А. Бердзенишвили. Маленькое замечание по большому.., с. 278.

[15] Н. А. Бердзенишвили. Маленькое замечание по большому.., с. 278-279, курсив наш – З.П.

[16] Имеется в виду Хресильское сражение в1757г., когда Хутуния Шар­ва­ши­д­зе – сын самурзаканского владетеля проявив исключительный героизм (ворвался в лагерь неприятеля и лично заколол 16 турков), пал смертью хра­­брых.

[17] Н. А. Бердзенишвили. Маленькое замечание по большому .., с. 285-286, курсив наш – З.П.

[18] Н. А. Бердзенишвили. Вопросы истории Грузии. Тб., 1990, с. 516.

[19] Вахушти. История Грузии.., с. 845, курсив наш – З.П.

[20] Ш. Б. Ногмов. История адыгейского народа. По Кабардинским преда­ни­ям. Нальчик, 1982, с. 76-78; Д. Л. Мусхелишвили. Исторический.., с. 133.

[21] Д. Л. Мусхелишвили. Исторический статус.., с. 133.

[22] Л. И. Лавров. Проблемы этногенеза кавказских горцев. – В кн.: „Исто­р­ико-этнографические очерки Кавказа“, Л., 1978, с. 46; Д. Л. Му­с­х­е­л­и­шви­ли. Исторический статус.., с. 133.

[23] Д. Л. Мусхелишвили. Исторический статус.., с. 133.

[24] Ш. Д. Инал-ипа. Страницы исторической этнографии абхазов. Сухуми, 1971, с. 141; Д. Л. Мусхелишвили. Исторический статус.., с. 133

[25] Д. Л. Мусхелишвили. Исторический статус.., с. 133. Там же соот­ве­т­с­т­ву­ющая литература.

[26] Э. М. Мамиствалишвили. Из истории Одиши. – Труды ТГУ. Т.310. Тб., 1992, с. 55 (на груз. яз.). З. В. Папаскири. Территория Абхазии в XI-XVвв. – Разыскания по ис­­­тории Аб­ха­зии/­Гру­­зия. Тб., 1999, с. 191.

[27] Ка­ртлис цхо­в­реба. Гру­зи­н­с­кий текст подготовил по всем основным ру­ко­писям С. Г. Каухчишвили. Т. II. Тбилиси, 1959, с. 497; Б. К. Хорава. Вза­имоотношения Одиши и.., с. 61-62.

[28] Турецкие источники по истории Самцхе-Саатабаго I половины XVIв. Ту­ре­цкие документы с грузинским переводом, исследованием и примеча­ни­я­ми издала Ц. Абуладзе. Тб., 1983, с. 57; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши и.., с. 60.

[29] Т. Берадзе. Этнополитические процессы на территории современной Абхазии в XI-XVвв. – Разыскания по истории Абхазии/Грузия, Тб., 1999, с. 206.

[30] Картлис цховреба.., т. II, с. 361-362.

[31] Вахушти. История Грузии.., с. 816-817.

[32] Т. Берадзе. Этнополитические процессы на территории.., с. 206.

[33] Т. Берадзе. Этнополитические процессы на территории.., с. 206.

[34] Т. Берадзе. Этнополитические процессы на территории.., с. 206.

[35] И. Г. Антелава. Очерки по истории Абхазии XVII-XVIII веков, Сухуми, 1951, с. 25; З. В. Анчабадзе. Из истории сре­дневековой Аб­ха­зии. Су­хуми, 1959, с. 262, 289.

[36] А. Тугуши. К вопросу образования Абхазского княжества. – Газ. «Сакар­т­вело», 1993, №19, 12-18 июня, с. 6 (на груз. яз.); Д. Л. Мусхелишвили. Исторический статус.., с. 133; Н. В. Джикия. К вопросу о возникновении Аб­хазского княжества. – Исторические Разыскания. Ежегодник научных тру­дов Абхазской организации Всегрузинского исторического общества им. Еквтимэ Такаишвили, IV, Тб., 2001, с. 120-141 (на груз. яз.). (Элек­т­роную версию см.: http://saistoriodziebani.googlepages.com).

[37] И. М. Табагуа. Грузия в архивах и книгохранилищах Европы, т. II, Тб., 1986, с. 46; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши и.., с. 72.

[38] Исторические документы Имеретинского царства и Гурийского и Оди­ш­ского княжеств (1466-1770). кн. I. Тб., 1958. Текст издал, преди­словием и ука­зателями снабдил Ш. В. Бурджанадзе. с. 151-152 (на груз. яз.); Б. К. Хо­рава. Взаимоотношения Одиши и.., с. 149-150.

[39] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши и.., с. 149.

[40] И. М. Табагуа. Грузия в архивах и книгохранилищах Европы, т. III, с. 157; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши и.., с. 94.

[41] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши и.., с. 79.

[42] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши и.., с. 77.

[43] К. Г. Григолия. Надпись на иконе Илорского святого Гиоргия. – Изве­с­тия ГАИМК, XIII, Тб., 1942, с. 157 (на груз. яз.); Б. К. Хорава. Взаи­мо­о­т­но­шения Одиши и.., с.76.

[44] М. М. Гунба. Келасурская стена. – Известия Абхазского института язы­ка, литературы и истории им. Д. И. Гулиа. Тб., 1977, т. Vl, с. 137-151.

[45] Арканджело Ламберти. Описание Мегрелии.., с. 192.

[46] Вахушти. История Грузии.., с. 782.

[47] Н. Дадиани. Жизнь грузин. Текст издал, предисловием, исследованием, комментариями, указателями и словарём снабдил Ш. В. Бурджанадзе. Тб., 1962, с. 151 (на груз. яз.).

[48] Арканджело Ламберти. Описание Мегрелии.., с. 192.

[49] Путешествие Жана Шардена в Персию и другие страны (сведения о Гру­зии). Перевод с французского, исследование и комментарии М. А. Мга­ло­блишвили. Тб., 1975, с. 107.

[50] Ю. Н. Воронов. Келасурская стена, – Советская археология, №2, 1973,с. 106-109.

[51] И. М. Табагуа. Грузия в архивах и книгохранилищах Европы.., т. III, с. 56-158; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 78.

[52] З. В. Анчабадзе. Из истории.., с. 239; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 78.

[53] Альбом зарисовок и реляции Кристофоро де Кастели. Текст Расши­ф­ро­вал, перевёл, с исследованием и комментариями снабдил Б. Гиоргадзе. Тб., 1976, с. 192, 194; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 78-79.

[54] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 100.

[55] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 79.

[56] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 100.

[57] З. В. Анчабадзе. Из истории.., с. 289; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 100.

[58] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 103.

[59] Пешанги. Шахнавазиани. Под редакцией Г. Леонидзе и С. Иорда­ни­шви­ли. Тб., 1935, с. 83; Вахушти. История Грузии.., с. 836.

[60] Пешанги. Шахнавазиани.., с. 83; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Оди­ши.., с. 104.

[61] Н. Ш. Асатиани. Материалы к истории Грузии XVII века. «Описание Грузии», составленное Павлом Алепским, Тб., 1973, с. 75; Б. К. Хорава. Взаимоотношения.., с.104.

[62] М. Тамарашвили. История католичества.., с. 204-205; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 110-111.

[63] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 110.

[64] И. Г. Антелава. Очерки.., с. 38; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 111.

[65] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с.111-112.

[66] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с.114.

[67] Вахушти. История Грузии.., с. 851; Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 115.

[68] И. Г. Антелава. Политическая жизнь Абхазии в XVI-XVIIIвв. – Очерки истории Абхазской АССР, т. I, Сухуми, 1960, с. 122; Б. К. Хорава. Взаимоотношения.., с. 116.

[69] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 116-117.

[70] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 117.

[71] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 117.

[72] В. Зухбая, Х. Зантарая. Гали. Природа района, исторический очерк, на­ро­­дное хозяйство. Сухуми, 1988, с. 67 (на груз. яз.).

[73] Памятники грузинского права.., т. III, с. 670; Б. К. Хорава. Вза­и­мо­о­т­но­ше­­­ния Одиши.., с. 118.

[74] Памятники грузинского права.., т. III, с. 647-648; Б. К. Хорава. Вза­и­мо­от­­но­ше­ния Одиши.., с. 118.

[75] Памятники грузинского права.., т. III, с. 647-648; Б. К. Хорава. Вза­и­мо­от­­ношения.., с. 118.

[76] С. Н. Какабадзе. Церковные документы Западной Грузии, кн. I, Тифлис, 1921, с. 88 (на груз. яз.); Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 117, курсив наш – З.П.

[77] Древности Грузии. Под ред. Э. С. Такаишвили, т. I. Тифлис, 1899, с. 36 (на груз. яз.); Б. К. Хорава. Взаимоотношения.., с. 119, курсив наш – З.П.

[78] Памятники грузинского права.., т. III, с. 677; Б. К. Хорава. Взаимо­от­но­ше­ния.., с. 118.

[79] Ю. Н. Воронов. Абхазы – кто они, с. 24; Ю. Н. Воронов, Р. Н. Кация. Аб­­хазское княжество и султанская Турция. – История Абхазии. Учебное по­­собие, гл. ред. С. Лакоба, Сухуми, 1991, с. 120-125

[80] Древности Грузии.., с. 36; Б. К. Хорава. Взаимоотношения .., с. 119.

[81] Б. К. Хорава. Взаимоотношения Одиши.., с. 121.

[82] Памятники грузинского права.., т. III, с. 670; Б. К. Хорава. Взаи­мо­от­но­ше­ния Одиши.., с. 122.

Данный материал впервые был опубликован в 2008г.

См.: З. Папаскири. Этнодемографический, политико-государственный

и социально-культурный облик современной Абхазии в XVI-XVIIвв.

– Исторические Разыскания. Ежегодник научных трудов

Абхазской организации Всегрузинского исторического

общества им. Еквтимэ Такаишвили.

X-XI. Тб., 2007-2008, с. 61-85;

электр. версия:

http://sites.google.com/site/saistoriodziebani/dziebani2007-2008

კომენტარის დატოვება

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s

 
%d bloggers like this: